«ДЕЛО ДРЕЙФУСА» 

«Но и среди народов не найдешь ты покоя, и не будет отдыха ступне твоей, а даст Бог тебе там сердце встревоженное, тоску и скорбь души». (Дварим 28:65) 

Сколько раз евреям казалось, что их жизнь на чужбине наконец налаживается! 

Чемоданы можно убрать от двери и засунуть подальше, под кровать, под телегу. Как же хочется забыть в прекрасном Париже о своем еврействе, ведь «французы Моисеева закона» – не так уж плохо! Как же хочется быть, как все парижане: дамы проводят время в кафе, еврейские дети учатся в гимназии, евреи-художники, евреи-музыканты... Офицер французской армии позирует еврею-фотографу. Дети с восторгом смотрят на военного. И только простой еврей – грузчик или извозчик – с иронией наблюдает за этой нарядной жизнью, как будто знает, что имя бравого капитана – Альфред Дрейфус... 

А в кресле сандака дремлет безработный моэль, на подоконнике старенькая менора, а вдалеке – символ новой Европы – Эйфелева башня. Европы, в которой меняется все, но только не отношение к евреям. 

«THE DREYFUS AFFAIR»

 

«And among these nations shalt thou find no ease, neither shall the sole of thy foot have rest: but the Lord shall give thee there a trembling heart, and failing of eyes, and sorrow of mind». (Deuteronomy 28:65)

How many times did Jews think that they have found their safe haven, «finally things are looking up!», they said time and time again. They laid the suitcases away from the door, under the bed, below the wagon. It is so tempting to forget one’s Judaism in the beautiful Paris, «the Frenchmen of Moses’s law» doesn’t sound so bad, does it? How enticing is it to be just like every other Parisian: the ladies, spending their time in the salons, Jewish kids, studying in the gymnasium, Jewish artists, Jewish musicians…

An officer of the French army poses to a Jewish photographer. The kids look at the officer with wonder. And only a simple Jew, a loader or a coachman, looks on with a smirk at this smart gentleman, as if knowing that the name of this brave captain is Alfred Dreyfus.

In the chair of the Sandek sits an unemployed Mohel, on the window sill stands an old Menorah, while in the distance – the symbol of the New France – stands the Eiffel Tower. In a Europe where everything is changing, except its attitude towards Jews. 

Skizza_Eng_Hebr_Inet05_198.jpg

«ПОГРОМ»

 

«Извне будет губить меч, а в домах – ужас: и юношу [охватит он], и девицу, грудного младенца и поседевшего старца». (Дварим 32:25)

«Погром» – это русское слово вошло во все языки: очевидно, невозможно перевести его, как невозможно объяснить звериную ненависть, которая преследует еврейский народ.

 

Горит, братья, горит!

Миг – и будет весь наш город смыт.
Городок наш вместе с нами –
Превратится в прах и пламя,
Встанут черными ночами
Груды мертвых плит!

 

Так себя спасайте сами
Средь горящих плит
И гасите, братья, пламя!
Город наш горит!*

 

Столб огня сметает местечко, разделяет семьи, но главное спасено – живы дети и выхвачен из огня свиток Торы. А значит, жизнь продолжается несмотря ни на что!

*Из песни Мордехая Гебиртига «Унзер штетл брент!»

«POGROM»

 

«In the street, the sword will make them childless; in their homes, terror will reign. The young men and young women will perish, the infants and those with grey hair». (Deuteronomy 32:25)

«Pogrom» is a Russian word which came into all major languages: apparently, it is impossible to translate it, the same way it is impossible to explain the animalistic hate that seems to follow Jews everywhere.

 

It is burning, brothers, it is burning. 
Our poor little town, a pity, burns! 
Furious winds blow, 
Breaking, burning, and scattering, 
And you stand around 
With folded arms. 
O, you stand and look 
While our town burns.

 

It is burning, brothers, it is burning! 
You are the only source of help. 
If you value your town, 
Take up the tools to put out the fire, 
Put out the fire with your own blood. 
Don't just stand there, brothers, 
with your arms folded. 
Don't just stand there, brothers, 
Put out the fire, because our town is burning.*

 

A pillar of fire destroys the Jewish village, divides families, but the most important salvage is that the kids are alive, and the Torah scrolls are torn from the fire’s deadly embrace. And this means that life continues no matter what!

*From the song by Mordechai Gebirtig «Unser Schtetl brennt!»

Skizza_Eng_Hebr_Inet05_199.jpg

«ШТЕТЛ.КЛЕЙЗМЕРЫ»

 

«Помни всегда: радость – это не что-то второстепенное в твоем духовном путешествии, она для него необходима.». (Раби Нахман из Бреслава. Ликутей Могаран)

Вечер спускается над местечком, закончены дела, отступают повседневные заботы... Пляши, еврей, хватит мудрствовать, это не поможет тебе приблизиться к Творцу! Когда стоял Храм – Левиты пели на его ступенях величественные песнопения, а теперь в каждом местечке – есть свои клейзмеры. Их музыка наполнена простотой, искренностью и верой. В самые темные времена они заставляют ноги плясать, наполняя сердца ликованием. Ведь радость – это кратчайший путь связи с Богом!

В нашем долгом пути Домой, в наших земных и духовных путешествиях не должно быть места отчаянию: сегодня у тебя приподнятое настроение, не давай твоим «вчера» и «завтра» ввергнуть тебя в уныние, а пока – улыбайся и дари улыбку тем, кому она нужна».

«SHTETL. KLEZMER'S»

 

«Always remember: happiness – it is not something secondary in your spiritual journey, it is crucial for it.». (Rabbi Nachman of Breslov. Likutey Moharan)

Evening sets upon the Shtetl, the work is done and everyday worries step aside… Dance Jew, stop philosophizing, it won’t help you get close to God! When the Temple stood – the Levites sung great songs on his steps, and now every Shtetl has their own Klezmers. Their music is full with simplicity, sincerity and faith. After all, joy – is the shortest path to God!

In our winding path home, in our earthly and spiritual Journeys there should be no place for gloom. Today your mood will improve. Don’t let your «yesterdays» and «tomorrows» fill you with malaise, and for now smile and grand a smile to those that need it.

Skizza_Eng_Hebr_Inet05_1910.jpg

«РУССКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ»

 

«Нашлю Я множество бедствий на них, стрелы Мои истрачу на них. Истощены будут голодом, истреблены горячкою и мором лютым». (Дварим 32:23)

Роль русской революции в судьбе евреев и роль евреев в русской революции – две неразрывные проблемы 20-го века. Отношение к большевистскому перевороту у разных групп еврейского населения было разным: кто-то с восторгом вырывался из местечек и шел служить в Красной армии, кто-то погибал в погромах Гражданской войны. Те, кто видел в революции спасение от погромов и «черты оседлости», нередко оказывались в стане «новых» революционных погромщиков. «Телега» Гражданской войны не просто сломана – вывернута наизнанку. Еврей в буденовке, за которым отчетливо читается образ Христа «в белом венчике из роз...» оказывается по одну сторону конфликта, старики, спасающие свиток Торы – по другую. Менора едва удерживается на этой вздыбленной поверхности.

Вдалеке – местечко после погрома и проблеск голубого неба над ним – робкий символ надежды на то, что еще не все утрачено...

Казалось бы, эта история касается только русских евреев, но сколько тех, кому удалось выжить в этих погромах оказались в США или Аргентине...

«RUSSIAN REVOLUTION»

 

«They shall be burnt with hunger, and devoured with burning heat, and with bitter destruction: I will also send the teeth of beasts upon them, with the poison of serpents of the dust». (Deuteronomy 32:23)

The role of the Russian Revolution in the fate of the Jews and the role of the Jews in the Russian Revolution – two inseparable questions of the 20th century. The reaction to the Bolshevik uprising was different in each of the Jewish groups – some greeted it with joy and went out of their villages to join the Red Army, some died in the counter-revolutionary purges, seen as representatives of the old capitalist order. Those who saw in the revolution the salvation to the pogroms and the pale of settlement often found themselves in the ranks of «new» revolutionary looters. The «wagon» of the civil war is not simply broken, it is almost turned upside down. Jews in Budenovka, behind which one can clearly see the image of Christ’s «white corolla of roses…», turn up on one side of the conflict, while the elders – saving the scroll of Torah – on the other. The Menorah barely stands upright on this slanted surface.

In the distance – a Jewish village after a pogrom with a flash of blue sky above, a timid symbol of the hope that not everything  is yet lost… 

It would seem that this story only concerns Russian Jews; however, those that survived the pogroms turned up in the USA or Argentina… 

Skizza_Eng_Hebr_Inet05_1911.jpg

«КОМИССАРЫ»

 

«Приносили жертвы бесам, божествам, которых не знали, новым, недавно пришедшим, каких не страшились ваши отцы». (Дварим 32:17)

30-е годы, победившая революция, которая перевернула столько судеб... В центре – с ворохом бумаг, с непокорной еврейской гривой на голове, этакий «Певец Революции», человек, с восторгом предвкушающий «новую, светлую жизнь».

Ему подпевает «хор потерянных детей» – так в еврейской традиции называют тех, кто отошел от своего еврейства, заблудился среди народов. О том, что это не просто группка пионеров, а метафора, говорит фигурка младенца в пеленках, он тоже потерялся, но еще не знает об этом. А вот пожилая супружеская пара еще надеется спастись – они проходят досмотр, очевидно, перед отъездом заграницу. Из всего былого богатства остались только аристократическая осанка, одинокий шаббатний подсвечник и скрипка. Комиссар берет ее в руки и начинает играть – он тоже из этого племени потерянных детей...

И еще две фигуры чрезвычайно важные для автора: раввин со свитком Торы и моэль, мирно дремлющий в кресле Элияху. Первый – суров и несгибаем, хотя его ноги связаны, второй погружен в себя - это моэль, оставшийся без работы. А под телегой уже выстроились верстовые столбы, как напоминание о том, что мало кому из сидящих на этой телеге удастся избежать лагеря или приговора тройки. 

«COMMISSARS»

 

«They sacrificed unto devils, not to God; to gods whom they knew not, to new gods that came newly up, whom your fathers feared not». (Deuteronomy 32:17)

It is the 1930’s – the revolution, which overturned so many lives, is victorious, and the new order is entrenched... In the centre with a whirlwind of papers in his hand, and an unruly Jewish mane of hair on his head is the «Singer of the Revolution» – a person who enthusiastically dreams of the bright new future sure to come.

He is joined in his song by a «choir of lost children» – that is the name given in Jewish tradition to those, who stepped away from their Jewishness, lost in between other nations. That this is not just a group of «pioneers», but a metaphor is signified by the presence in their midst of a newborn in his nappy sack, he, too, is lost, but not yet aware of it. A senior couple still tries to save themselves – they are going through passport control, at what seems to be the border. From all their former riches, only their aristocratic bearing – a lonely Shabbat candelabra and a violin remain. The commissar takes it in his hands and starts to play, he too is from that tribe of lost children...

Another two figures incredibly important to the author – a rabbi with a scroll of Torah and a Mohel, peacefully sleeping in Eliyahu’s chair. The first is stern and resolute, despite his tied legs, the second is lost in thought – that is the Mohel, jobless in this socialistic dream. 

All the while there are fence pillars and barbed wire, a stark reminder that few of those on the wagon will be able to avoid the gulags.